(Довольно рискованно и двусмысленно конечно звучат слова истца о правовом нигилизме, но не будет об этом). Итак, самое главное это публичные интересы, они у нас в последнее время всему голова (о чем я уже отмечал, подводя итоги 2025 года https://zakon.ru/blog/2025/12/25/slon_publichnyh_interesov_v_komnate_ili_prishli_inye_vremena). Но какие бы ни были публичные интересы, они в конечном счете материализуются и претворяются в интересы все-таки частных лиц (т.е. доверителей, процессуальных оппонентов, судей и т.д.) Однако, как было выявлено Квалификационной комиссией на почти 80 страницах заключения, никаких претензий, даже мнимых и опровергнутых, никем представлено не было. Напротив, была представлена информация (включая награды и благодарности) о высоком качестве оказания правовой помощи адвокатами и отсутствии каких-либо нарушений либо претензий со стороны хотя бы одного лица. Согласитесь что, когда адвокат работает почти 30 лет, представляя своих доверителей в крайне непростых как уголовных, так и гражданских делах (суммарно в тысячах процессов), довольно трудно пройти между Сциллой и Харибдой. Но в данном случае это удалось. Минюст на прямой вопрос как членов как квалификационной комиссии, так и Совета о наличии жалоб, конкретных претензий к качеству оказываемой помощи, способов ведения дел, отвечал, что таковых нет, но они и не требуются в данном случае.
Иначе говоря, Минюст настаивает, что при применении пп.7 п.2 ст 17 Закона ничего не требуется, это, как говорят юристы, формальный состав. Однако такой вывод сделать решительно невозможно, поскольку при любом толковании (даже самом креативном) не удастся игнорировать буквальный смысл слов и выражений упомянутых в законе «за исключением случаев…. либо по иным уважительным причинам». Исключения есть, как точно упомянутые в статье, так и отнесенные к широчайшей дискреции правоприменителя (в данном случае Советов адвокатских палат), поскольку перечень уважительных причин не носит закрытый характер.
Более того, нормы Закона вообще не позволяют ни Минюсту, ни суду, ни кому бы то ни было право в принципе вмешиваться в вопрос прекращения статуса адвоката (в этом базовый принцип и смысл существования/функционирования адвокатуры (независимость, автономность).
Кстати именно такой порядок установлен законом и для судей. Их тоже никто, кроме них самих (ККС и ВККС) полномочий лишить не может. Это базовая (опробированная на практике веками и всеми развитыми правопорядками) основная гарантия независимости. Стоит ли здесь просвещенной публике в очередной раз говорить, что зависимый адвокат, как и зависимый судья, — это правовой оксюморон, поскольку отсутствие у данных субъектов независимости делает их бытие и функционирование бессмысленным и даже вредным. Это так называемое условие sine qua non этих профессий.
Тут в качестве процессуальной вишенки на торт хочу сказать несколько слов о т.н. обеспечительной мере, которую запросил уважаемый истец (что не удивительно и не наказуемо) и удовлетворил в течение часа с момента принятия искового заявления судья, а именно (ни много, ни мало): приостановил статус адвокатов (а вот это «уже посильнее Фауста Гете будет!»). Это настолько за рамками и пределами мыслимого, что даже трудно понять с чего начать, но давайте по очереди.
Иначе говоря, Минюст настаивает, что при применении пп.7 п.2 ст 17 Закона ничего не требуется, это, как говорят юристы, формальный состав. Однако такой вывод сделать решительно невозможно, поскольку при любом толковании (даже самом креативном) не удастся игнорировать буквальный смысл слов и выражений упомянутых в законе «за исключением случаев…. либо по иным уважительным причинам». Исключения есть, как точно упомянутые в статье, так и отнесенные к широчайшей дискреции правоприменителя (в данном случае Советов адвокатских палат), поскольку перечень уважительных причин не носит закрытый характер.
Более того, нормы Закона вообще не позволяют ни Минюсту, ни суду, ни кому бы то ни было право в принципе вмешиваться в вопрос прекращения статуса адвоката (в этом базовый принцип и смысл существования/функционирования адвокатуры (независимость, автономность).
Кстати именно такой порядок установлен законом и для судей. Их тоже никто, кроме них самих (ККС и ВККС) полномочий лишить не может. Это базовая (опробированная на практике веками и всеми развитыми правопорядками) основная гарантия независимости. Стоит ли здесь просвещенной публике в очередной раз говорить, что зависимый адвокат, как и зависимый судья, — это правовой оксюморон, поскольку отсутствие у данных субъектов независимости делает их бытие и функционирование бессмысленным и даже вредным. Это так называемое условие sine qua non этих профессий.
Тут в качестве процессуальной вишенки на торт хочу сказать несколько слов о т.н. обеспечительной мере, которую запросил уважаемый истец (что не удивительно и не наказуемо) и удовлетворил в течение часа с момента принятия искового заявления судья, а именно (ни много, ни мало): приостановил статус адвокатов (а вот это «уже посильнее Фауста Гете будет!»). Это настолько за рамками и пределами мыслимого, что даже трудно понять с чего начать, но давайте по очереди.