Чем должен отличаться Тематический обзор судебной практики от набора кейсов, собранных ИИ? Наверное, тем же, чем Таблица Менделеева отличается от случайного перечня химических элементов, чем таксономическая классификация живых организмов отличается от случайного перечня животных, т.е. наличием некой внутренней логики, порядка, системы, матрицы. Только тогда она помогает достижению новых знаний и решения сложных задач, которые преподносит нам жизнь. Только в этом случае правоприменители и прежде всего судьи ординарных инстанций получают ориентиры и маркеры, чтобы отличать зерна от плевел, черное от белого, должное от запретного.
Вчера Президиум Верховного суда утвердил обзор практики рассмотрения дел, связанных с противодействием коррупции и конфискацией имущества, полученного коррупционным путем. В обзор вошли 27 позиций, выработанных на основе анализа судебных решений с 2020 по 2026 год.
На 32 страницах «раскинулось море широко», однако все правовые позиции могут неравномерно распределены, на те, содержание которых очевидно, т.н. «обводненные» тезисы, в которых в стиле «Волга впадает в каспийское море» сообщаются очевидные прописные истины, и на те, которые содержат либо что-то новое или хотя бы неочевидное.
Разумеется, аква/гидро-пунктами мы читателя утруждать не будем, хотя попутно отметим, что многие из них имеют двусмысленность, поскольку выделенный жирным вывод не всегда подтверждается сопровождаемым примером, не противореча ему, но и совпадая. Здесь отметим лишь несколько других (новых или спорных).
Например, в пункте 4 сказано Представление лицом, замещающим одновременно несколько государственных (муниципальных) должностей, сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера в порядке, предусмотренном для одной из замещаемых должностей, не освобождает такое лицо от обязанности представить указанные сведения в порядке, предусмотренном для другой должности.
С данным выводом трудно согласиться, поскольку лицо, замещающее одновременно несколько должностей, сообщив хотя бы в один из органов сведений о доходах, никак не может считаться скрывающим свое имущественное положение. Государство оно как известно «стозёво» и представляется многими лицами и органами, но контролирующие органы не должны «чесать блох», обращая внимание на формальности (в то ли окошко поданы сведения, тем ли шрифтом, с соблюдением ли правил правописания и т.д.), а зря в корень, в суть. В конце концов все это должно стекаться в одну базу данных, которая находится в доступе у множественных контролирующих органов. А превращать материальный состав в формальный, на мой взгляд, неправильно.
В п.5 сказано, что Круг лиц, взаимодействие которых с государственным служащим может повлечь возникновение конфликта интересов, не ограничен только состоящими с ним в близком родстве или свойстве лицами.
В общем плане с этой формулировкой можно было бы согласиться, НО она должна помочь разрешать многие другие ситуации и делать это с нормативной определенностью. В приведенном примере речь шла о двоюродном брате и в этой части все понятно, но само по себе разъяснение с использованием формулировки «круг лиц не ограничен…» без последующего описания его границ и пределов, даже в общем виде, недопустим, поскольку такую формулировку нельзя считать установлением правила. Это все равно как написать «волк и собака не являются гоминидами», но от этого не станет понятнее, является ли в таком случае совы и куропатки гоминидами, а главное почему.
Если ВС хотел сказать, что необходимо исходить не только из формального родства и свойства, предусмотренных законодательством, а из фактических отношений и связанности, подконтрольности и т.д., то именно так и следовало написать, причем привести конкретные примеры, когда и что свидетельствует о близости и подконтрольности и т.д. А такое разъяснение не проясняет, а путает, вводит ненужную двусмысленность, амбивалетность, а, следовательно, и произвол.
В п.7 говорится, что Участие депутата, не сообщившего о возникновении (возможном возникновении) личной заинтересованности, в заседании представительного органа, на котором рассматривался вопрос, являющийся предметом такой заинтересованности, и голосование по вопросам повестки дня является достаточным основанием для вывода о нарушении требований по урегулированию конфликта интересов.
В этом пункте с одной стороны, непонятно что важно: участие депутата, не сообщение о личной заинтересованности или голосование? Может требуются все три действия одновременно? Полная неопределенность.
Однако, когда мы читаем приведенный ниже конкретный кейс, оказывается, что главным в нем является тот факт, что лицо, привлекаемое к ответственности, скрывала связь, поскольку не была формальной супругой, хоть проживали и воспитывали общего ребенка с лицом, которому она предлагала вручить награду. Следовательно, правовая позиция об одном и весьма расплывчата, а приведенный пример о другой проблеме.
В п. 10 сказано, что Недопустимо расторжение служебного контракта по инициативе гражданского служащего до завершения служебной проверки, проводимой представителем нанимателя в связи с несоблюдением таким служащим обязанностей, установленных в целях противодействия коррупции.
Первое, что бросается в глаза, это то, что данный пункт противоречит Конституции России, поскольку принудительный труд запрещен и это конечно вызывает недоумение, но когда мы читаем сопровождающий данную позицию (вряд ли правовую) конкретный кейс, то оказывается, что речь идет о том, что сотрудник ИФНС, хотел избежать служебной проверки и последующего наказания в форме увольнения в связи с утратой доверия путем увольнения по собственному желанию. Тогда кейс становится понятным и справедливым, но только текст указанного пункта должен быть совсем другим и говорить о недопустимости указанного обхода закона для уклонения от ответственности, тем более что следующий п.11 Обзора именно об этом и говорит.
В п.13 Обзора содержится базовое (принципиальное) правило Имущество, приобретенное посредством совершения противоправных деяний коррупционной направленности, включая несоблюдение антикоррупционных запретов, подлежит обращению в доход Российской Федерации по основаниям, установленным подпунктом 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ.
Но, к сожалению, ни в главном выводе, ни в приведенном примере, даже не описана и уж тем более не разрешена самая важная проблема: как отделить противоправное от не противоправного. Например, региональный чиновник, имеющий отношение к сельскому хозяйству участвовал в агропромышленном бизнесе на юге России, включая его друзей и членов семьи. Но кто-то из них (друзья или родственники чиновника) имел одновременно (а порой за десятилетия до того) бизнес никак не связанный с этим регионом, с этой отраслью (например, гостиницы на Дальнем Востоке, инвестиции в фондовый рынок в Москве; фармация в Калининграде). По складывающейся практике у всех всё конфискуют и даже выяснять не станут, причем теперь еще ссылаясь на п.13 Тематического обзора ВС России. Однако вряд ли такая широкая, но незаконная практика должна поддерживаться высшим судом. Иначе говоря, правовая позиция должна была касаться не того, что подлежит обращению в доход РФ, а того, как следует судам отделять относимое к правонарушениям имущество от иного. Такое умолчание КС обычно называет квалифицированным, т.е., по-простому говоря, умышленным.
Приблизительно о том же и п.п. 16 и 17, в них сказано К гражданско-правовой ответственности за нарушение требований законодательства Российской Федерации о противодействии коррупции могут быть привлечены не только лица, замещающие (замещавшие) публично значимые должности, но и физические и юридические лица, участвовавшие в коррупционном правонарушении. Аффилированность ответчиков, подконтрольность их лицу, нарушившему антикоррупционные запреты, последовательность и скоординированность действий, направленных на извлечение незаконных доходов и обогащение, являются основанием для солидарного взыскания в доход Российской Федерации имущества или денежного эквивалента его стоимости.