Предписание констатирует нарушение п. 2 ст. 22 Закона о банкротстве. Но эта норма закрепляет обязанность СРО проводить аккредитацию «в порядке, установленном федеральными стандартами, стандартами и правилами профессиональной деятельности» (ст. 22 Закона о банкротстве); ни запрета взимать плату, ни предельного тарифа, ни требования безвозмездности она не содержит. Для сравнения: там, где законодатель хотел урегулировать платность саморегулирования, он сделал это прямо — вступительные и членские взносы, взносы в компенсационные фонды строительных СРО описаны в ст. 55.6 и 55.16 ГрК РФ.
Не меньше возражений вызывает по сути выход судей коллегии ВС за пределы предмета обжалования. Предписание вменяло нарушение п. 2 ст. 22 Закона о банкротстве, ст. 2 Закона о банкротстве и п. 1 ст. 12 Закона о СРО. Мотивировка же коллегии решающим образом опирается на ч. 2 ст. 24 Закона о НКО и п. 4 ст. 50 ГК РФ (несоответствие приносящей доход деятельности уставным документам) — основание, которого в предписании не было. Суд, проверяющий ненормативный акт, не вправе подыскивать за административным органом новые основания: акт проверяется по тем мотивам, которые в нём изложены. Если бы спор был гражданским и тем более между неравными сторонами, то такое поведение высшего суда можно было бы понять, но при обжаловании предписания регулятора это абсолютно недопустимо.
Стоит отметить некоторое логическое противоречие в рассуждениях коллегии, которая одновременно утверждает, что присвоение статуса после оплаты оставлено на усмотрение президента ассоциации (аргумент о произволе), и при этом указывает, что выплаты обусловлены встречным присвоением статуса. Но встречное предоставление предполагает обязанность его предоставить. Если президент вправе отказать, синаллагмы нет — есть платёж под отлагательным условием без корреспондирующего обязательства.
В заключении хочу справедливости ради отметить, что правовая проблема касающаяся всех СРО АУ страны, безусловно присутствует. Пункты 3.1 и 3.3 (3 000 руб. за лот + 1,5 % от суммы реализации, половина процентного вознаграждения площадки — в СРО) — это участие координатора в выручке поднадзорных ему субъектов, наиболее очевидный признак и предпринимательской деятельности, и посредничества. Коллегия изложила их в фабуле, но правовую оценку дала только п. 2.1, оставив резолюцию привязанной к взносу за статус, т.е. модель «процент с оборота» формально не признана незаконной. Безусловно это как раз главный вопрос, который вызывает возражение, поскольку превращает СРО и площадки в некоторое коммерческое партнерство (товарищество), в котором одна из сторон (СРО) получает денежные средства неосновательно и без всякой причины и встречного предоставления. И если плата за доступ (входной платеж) к процедуре аккредитации еще можно объяснить микстом членского (вступительного) взноса или умеренной платой за рассмотрения заявок и прочих административных издержек (что-то похожее не правовой, а экономической сути на госпошлину), то процент от суммы реализации уже носит явно необоснованный характер.
Таким образом, определение не содержит прямого запрета на плату за аккредитацию как таковую — запрещены имущественный барьер доступа и извлечение выгоды из координации. Границы допустимого размера платы также не установлены, что предвещает следующую волну споров.
Не меньше возражений вызывает по сути выход судей коллегии ВС за пределы предмета обжалования. Предписание вменяло нарушение п. 2 ст. 22 Закона о банкротстве, ст. 2 Закона о банкротстве и п. 1 ст. 12 Закона о СРО. Мотивировка же коллегии решающим образом опирается на ч. 2 ст. 24 Закона о НКО и п. 4 ст. 50 ГК РФ (несоответствие приносящей доход деятельности уставным документам) — основание, которого в предписании не было. Суд, проверяющий ненормативный акт, не вправе подыскивать за административным органом новые основания: акт проверяется по тем мотивам, которые в нём изложены. Если бы спор был гражданским и тем более между неравными сторонами, то такое поведение высшего суда можно было бы понять, но при обжаловании предписания регулятора это абсолютно недопустимо.
Стоит отметить некоторое логическое противоречие в рассуждениях коллегии, которая одновременно утверждает, что присвоение статуса после оплаты оставлено на усмотрение президента ассоциации (аргумент о произволе), и при этом указывает, что выплаты обусловлены встречным присвоением статуса. Но встречное предоставление предполагает обязанность его предоставить. Если президент вправе отказать, синаллагмы нет — есть платёж под отлагательным условием без корреспондирующего обязательства.
В заключении хочу справедливости ради отметить, что правовая проблема касающаяся всех СРО АУ страны, безусловно присутствует. Пункты 3.1 и 3.3 (3 000 руб. за лот + 1,5 % от суммы реализации, половина процентного вознаграждения площадки — в СРО) — это участие координатора в выручке поднадзорных ему субъектов, наиболее очевидный признак и предпринимательской деятельности, и посредничества. Коллегия изложила их в фабуле, но правовую оценку дала только п. 2.1, оставив резолюцию привязанной к взносу за статус, т.е. модель «процент с оборота» формально не признана незаконной. Безусловно это как раз главный вопрос, который вызывает возражение, поскольку превращает СРО и площадки в некоторое коммерческое партнерство (товарищество), в котором одна из сторон (СРО) получает денежные средства неосновательно и без всякой причины и встречного предоставления. И если плата за доступ (входной платеж) к процедуре аккредитации еще можно объяснить микстом членского (вступительного) взноса или умеренной платой за рассмотрения заявок и прочих административных издержек (что-то похожее не правовой, а экономической сути на госпошлину), то процент от суммы реализации уже носит явно необоснованный характер.
Таким образом, определение не содержит прямого запрета на плату за аккредитацию как таковую — запрещены имущественный барьер доступа и извлечение выгоды из координации. Границы допустимого размера платы также не установлены, что предвещает следующую волну споров.