Сегодня было провозглашено достаточно важное с практической точки зрения Постановление КС РФ от 6 октября 2026 г. № 58-П. Дело было рассмотрено без проведения слушания по жалобе О.Н. Калининой.
Судья-докладчик К.Б. Калиновский.
КС РФ проверял конституционность ч. 2 ст. 303 УПК РФ — о составлении и подписании полного текста приговора; ч. 1 ст. 310 УПК РФ — об оглашении вводной и резолютивной частей приговора; ст. 312 УПК РФ — о вручении копии приговора.
Поводом послужило дело частного обвинения по статье 128.1 УК РФ. 16 октября 2024 года был провозглашен оправдательный приговор, однако, по утверждению заявительницы, его полный текст она получила только 15 ноября 2024 года (т.е. очевидно, что мотивировочная часть приговора с момент провозглашения отсутствовала, конечно доказательств нет, но «здравый смысл и жизненная опытность» позволяют быть в этом уверенным). Заявительница полагала, что описательно-мотивировочная часть могла отсутствовать в момент провозглашения и быть составлена впоследствии. Вышестоящие суды отклонили этот довод, сославшись главным образом на протокол судебного заседания.
Непосредственным предметом проверки стали нормы УПК РФ в той мере, в какой они регулируют полноту и своевременность составления приговора и вручение его копии. Производство в отношении статьи 322 УПК РФ прекращено: норма утратила силу, а мировой судья является носителем судебной власти, а не административным должностным лицом.
КС РФ начал «за здравие» и, как говорил президент, «в граните отлили» следующие позиции.
1. Полный текст приговора должен существовать до его провозглашения. Приговор является единым и неделимым судебным актом, включающим вводную, описательно-мотивировочную и резолютивную части. Оглашение только вводной и резолютивной частей не означает, что мотивировка может быть составлена позднее.
2. Резолютивная часть должна вытекать из уже сформированной мотивировки. Недопустима ситуация, когда суд сначала объявляет результат, а затем подбирает под него фактическое и правовое обоснование.
Пятидневный срок статьи 312 УПК РФ предназначен не для написания мотивировки. Это организационный срок, необходимый для изготовления копий, перевода и вручения уже существующего полного приговора.
Последующее составление мотивировки является значительным незаконным изменением приговора. По выражению КС РФ, оно производится «без гарантий соблюдения правила о постановлении приговора в совещательной комнате» и в судебной практике признается основанием для отмены приговора.
«И жизнь, казалось сбудется и счастье впереди», НО вдруг в самом конце КС внес правки, которым полностью дезавуировал и обесценил все ранее сказанное, встал на защиту нерадивых судей, которые на практике, увы, порой оглашают резолютивную часть в отсутствие готовой мотивировочной части приговора.
Хуже то, как КС это обосновал. «Вместе с тем действует презумпция добросовестности суда». Само по себе оглашение только вводной и резолютивной частей с последующим вручением полного текста, по мнению КС РФ, еще не доказывает ни позднего составления мотивировки, ни нарушения тайны совещательной комнаты.
Нарушение пятидневного срока вручения приговора влечет безусловное восстановление пропущенного вследствие этого срока обжалования. У стороны должно оставаться не менее десяти дней с момента фактического получения приговора для подготовки мотивированной жалобы.
Грубое или систематическое нарушение порядка изготовления и вручения судебных актов может повлечь дисциплинарную ответственность судьи, вплоть до досрочного прекращения полномочий.
В результате статьи 303, 310 и 312 УПК РФ признаны соответствующими Конституции РФ в данном КС РФ истолковании.
Наиболее спорная часть постановления касается последствий уже установленного нарушения.
По позиции КС РФ, вышестоящий суд обязан проверить доводы о несвоевременном либо ненадлежащем составлении приговора, но также не должен автоматически отменять приговор с направлением дела на новое рассмотрение, а должен выяснить, повлияло ли нарушение на содержание решения, право на защиту и право на обжалование, оценить, возникли ли «неустранимые сомнения» в том, что мотивировка отражает действительные выводы суда, сформированные в совещательной комнате.
КС РФ мотивирует это тем, что новое разбирательство при правильном разрешении дела может закончиться тем же результатом и только увеличить продолжительность производства, вместо того чтобы однозначно сказать о том, что это безусловное основание для отмены.
4. Критика позиции КС РФ
Постановление содержит внутреннее противоречие. С одной стороны, КС РФ признает, что составление мотивировки после провозглашения представляет собой значительное изменение приговора и не обеспечивает соблюдения тайны совещательной комнаты. С другой стороны, Суд допускает признание этого нарушения несущественным, если вышестоящая инстанция не обнаружит его влияния на результат.
Такой подход представляется уязвимым по следующим причинам.
Во-первых, отсутствие мотивировки в момент провозглашения нельзя приравнивать к технической описке. Неоговоренное исправление фамилии или даты действительно может оцениваться с точки зрения существенности. Но последующее написание всей мотивировочной части означает, что в предусмотренный законом момент единого приговора еще не существовало. Это дефект самого способа осуществления правосудия, а не ошибка внутри уже постановленного акта.
Во-вторых, КС РФ фактически возлагает на участника процесса недостижимое бремя доказывания. Сторона не имеет доступа к черновикам, метаданным файлов, журналам судебной информационной системы, рабочему компьютеру судьи, времени наложения электронной подписи и сведениям о лицах, фактически готовивших документ. Судья и сотрудники аппарата институционально защищены, а содержание совещания дополнительно охраняется его тайной. Поэтому латентность такого нарушения близка к абсолютной.
Возникает замкнутый круг: нарушение тайны совещательной комнаты должно быть доказано, но именно тайна совещательной комнаты и закрытость внутреннего документооборота делают его доказательство практически невозможным.
В-третьих, совпадение позднее изготовленной мотивировки с резолютивной частью ничего не доказывает. Если мотивировка создавалась после объявления результата, ее как раз можно написать таким образом, чтобы она полностью соответствовала уже оглашенной резолюции. Формальная согласованность частей приговора поэтому не опровергает нарушение, а может быть естественным результатом последующей рационализации заранее объявленного вывода.
В-четвертых, невозможно установить, “повлияло” ли нарушение на исход дела. Для этого пришлось бы сравнить поздний текст с мотивировкой, существовавшей до оглашения. Но если первоначальной мотивировки не было, объект сравнения отсутствует. Требование доказать изменение выводов превращается в probatio diabolica — обязанность доказать факт средствами, которых у заявителя в принципе нет.
В-пятых, апелляционное рассмотрение не устраняет нарушения, допущенного судом первой инстанции. Апелляция может вынести собственный приговор, но она не способна задним числом подтвердить, что первоначальный приговор был полностью составлен надлежащим судьей, подписан до провозглашения и постановлен с соблюдением тайны совещательной комнаты. Совпадение результата не легализует незаконный порядок его получения.
В-шестых, презумпция добросовестности судьи не должна подменять объективные процессуальные гарантии. Высокий статус и независимость судьи объясняют необходимость уважения к судебному акту, но не могут служить доказательством соблюдения процедуры. Напротив, чем меньше у сторон возможностей получить доказательства нарушения, тем важнее технически проверяемые гарантии.
5. Более последовательный подход
Следовало бы разграничить две категории нарушений:
технические исправления в существовавшем и подписанном приговоре — оцениваются с точки зрения их существенности;
отсутствие полного текста приговора в момент провозглашения, последующее написание мотивировки либо ее изготовление третьими лицами — признаются структурным, безусловным основанием отмены.