В части вопроса о содержании резолютивной части решения суда отмечаем, что законность и обоснованность именно прекращения статуса адвокатов по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 17 Федерального закона № 63-ФЗ, обусловлена в том числе тем, что праву на осуществление адвокатской деятельности корреспондирует обязанность по обеспечению возможности получения гражданами квалифицированной юридической помощи.
Т.е., как было отмечено выше, у минюста одно его право корреспондирует с другим правом, а вот у адвокатов праву все же корреспондирует обязанность. Непоследовательность налицо, ну хотя бы в этом разобрались.
6. Далее регулятор начинает толковать норму пп.7 п.2 ст. 17 Закона, как бы не замечая содержание статьи 27 Конституции (наверное, опять скромность и робость одержали вверх), в том смысле, что адвокат конечно может осуществлять правовую помощь в том числе удаленно, в том числе из-за границы, и вообще сам себе хозяин, но неожиданно завершает следующим бескомпромиссным утверждением
Постоянное нахождение адвоката за пределами Российской Федерации не только препятствует реализации адвокатом вышеприведенных обязанностей адвоката, закрепленных в Федеральном законе № 63-ФЗ, но и создает риски нарушения конституционной гарантии права граждан на получение квалифицированной юридической помощи в установленных законом случаях.
Конечно сказанное, не только противоречит ст. 27 Конституции, включая толкование данное этой статье в постановлениях КС, но ложно по своей сути. Адвокат свои обязанности может исполнять откуда угодно, если это устраивает его доверителя, а уж суждение о рисках о нарушении конституционной гарантии права граждан на получение квалифицированной правовой помощи, это вообще абсурд. В России около 85 тыс. адвокатов, и я ни разу не слышал ни от коллег, ни от доверителей, ни с высоких трибун, что адвокаты в дефиците (про недостаток судей, приставов, полицейских слышал многократно).
А если отойти от рассуждений «космического масштаба» и вернуться к рассматриваемому делу, то все адвокаты представили десятки доказательств того, что ими с начала 2000-х и до сего времени оказывается правовая помощь, она принимается, оплачивается, более того, эти доверители представили письма, справки, характеристики и благодарности. И это очень крупные компании и известные физические лица. Минюст не представил ни одного доказательства, что из-за отсутствия этих трех адвокатов на территории страны, гарантия, предусмотренная ст. 48 Конституции, находится в опасности.
7. Далее минюст вяло (запал, наверное, иссяк) прокомментировал фундаментальные нарушения судом почти всех принципов процесса, каждое из которых достаточно для безусловной отмены решения. Однако здесь я даже не буду это комментировать, поскольку заведомая незаконность решения является в данном случае не последствием этих ужасающих нарушений норм КАС и ГПК, а его причиной. Произвол крайне затруднителен и вопиюще заметен, если соблюдать требования процессуального права. Читатель может задать мне вопрос: а Вы что надеетесь, что Ваши доводы и жалобы помогут?! Да, я верю, так велит мне разум, сердце и моя профессия, которой меня никто лишить не сможет. Не здесь, так выше. Не сейчас, так потом. «Правду говорить легко и приятно!» — говорил Иешуа Га-Ноцри.
Т.е., как было отмечено выше, у минюста одно его право корреспондирует с другим правом, а вот у адвокатов праву все же корреспондирует обязанность. Непоследовательность налицо, ну хотя бы в этом разобрались.
6. Далее регулятор начинает толковать норму пп.7 п.2 ст. 17 Закона, как бы не замечая содержание статьи 27 Конституции (наверное, опять скромность и робость одержали вверх), в том смысле, что адвокат конечно может осуществлять правовую помощь в том числе удаленно, в том числе из-за границы, и вообще сам себе хозяин, но неожиданно завершает следующим бескомпромиссным утверждением
Постоянное нахождение адвоката за пределами Российской Федерации не только препятствует реализации адвокатом вышеприведенных обязанностей адвоката, закрепленных в Федеральном законе № 63-ФЗ, но и создает риски нарушения конституционной гарантии права граждан на получение квалифицированной юридической помощи в установленных законом случаях.
Конечно сказанное, не только противоречит ст. 27 Конституции, включая толкование данное этой статье в постановлениях КС, но ложно по своей сути. Адвокат свои обязанности может исполнять откуда угодно, если это устраивает его доверителя, а уж суждение о рисках о нарушении конституционной гарантии права граждан на получение квалифицированной правовой помощи, это вообще абсурд. В России около 85 тыс. адвокатов, и я ни разу не слышал ни от коллег, ни от доверителей, ни с высоких трибун, что адвокаты в дефиците (про недостаток судей, приставов, полицейских слышал многократно).
А если отойти от рассуждений «космического масштаба» и вернуться к рассматриваемому делу, то все адвокаты представили десятки доказательств того, что ими с начала 2000-х и до сего времени оказывается правовая помощь, она принимается, оплачивается, более того, эти доверители представили письма, справки, характеристики и благодарности. И это очень крупные компании и известные физические лица. Минюст не представил ни одного доказательства, что из-за отсутствия этих трех адвокатов на территории страны, гарантия, предусмотренная ст. 48 Конституции, находится в опасности.
7. Далее минюст вяло (запал, наверное, иссяк) прокомментировал фундаментальные нарушения судом почти всех принципов процесса, каждое из которых достаточно для безусловной отмены решения. Однако здесь я даже не буду это комментировать, поскольку заведомая незаконность решения является в данном случае не последствием этих ужасающих нарушений норм КАС и ГПК, а его причиной. Произвол крайне затруднителен и вопиюще заметен, если соблюдать требования процессуального права. Читатель может задать мне вопрос: а Вы что надеетесь, что Ваши доводы и жалобы помогут?! Да, я верю, так велит мне разум, сердце и моя профессия, которой меня никто лишить не сможет. Не здесь, так выше. Не сейчас, так потом. «Правду говорить легко и приятно!» — говорил Иешуа Га-Ноцри.