КС в очередной раз осуществил «надзорный пересмотр» судебных актов вынесенных судами. Подобная деятельность КС становится уже рутиной и в своих постановлениях по сути решается вовсе не вопрос соответствия Конституции, а просто осуществляется корректировка или установление эталонного толкования норм материального права, в данном случае норм ГК.
Было провозглашено Постановление КС РФ от 9 июня 2026 г. № 38-П (дело Батраковой). Это дело было рассмотрено в заседании без проведения слушания после заслушивания сообщения судьи-докладчика В.А. Сивицкого.
Н.В. Батракова приобрела по договору купли-продажи нежилое помещение. После приобретения были выявлены существенные скрытые недостатки: помещение систематически затапливалось сточными, канализационными и дождевыми водами. Проведенные ремонтные работы проблему не устранили. Спустя более двух лет после передачи помещения покупатель направила продавцу претензию о расторжении договора и возврате денежных средств, а затем обратилась в суд.
Суд первой инстанции иск удовлетворил, однако апелляционный и кассационный суды отказали в иске, указав, что требования предъявлены по истечении двухлетнего срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 477 ГК РФ.
Заявительница утверждала, что сложившееся толкование закона фактически лишает покупателя права на судебную защиту в случаях, когда недостатки товара были обнаружены в пределах двух лет, но иск предъявлен позднее.
КС прекратил производство в части проверки пункта 2 статьи 1 и статьи 12 ГК РФ и рассмотрел дело только применительно к пункту 2 статьи 477 ГК РФ.
Основные доводы Конституционного Суда
1. Право на судебную защиту предполагает существование понятного и справедливого механизма защиты имущественных прав
КС напомнил, что законодатель вправе устанавливать условия реализации права на судебную защиту, однако такое регулирование должно обеспечивать баланс интересов сторон:
«комплекс процессуально- и материально-правовых предписаний, опосредующих реализацию права на судебную защиту… должен соответствовать как содержанию данного конституционного права, так и иным находящимся в неразрывном единстве с ним конституционным ценностям»
Суд подчеркнул, что отсутствие такого баланса может привести к ситуации, когда реализация прав одним лицом нарушает права другого.
2. Двухлетний срок из статьи 477 ГК РФ предназначен для выявления недостатков товара, а не для предъявления иска
КС подробно проанализировал смысл статьи 477 ГК РФ и пришел к выводу, что сама конструкция нормы направлена на определение периода, в течение которого недостатки должны быть обнаружены:
«разумный – но в пределах двух лет – срок направлен на определение периода, обнаружение в течение которого скрытых недостатков товара дает основания для возложения неблагоприятных последствий на продавца»
При этом Суд специально отметил:
«Ничто в нормативном содержании ни пункта 2 статьи 477 данного Кодекса, ни какого-либо другого положения само по себе не говорит о том, что установленный им срок может рассматриваться в качестве срока для защиты права, функционально заменяющего (подменяющего) срок исковой давности»
3. Судебная практика оказалась противоречивой
КС обратил внимание, что Верховный Суд и нижестоящие суды применяли статью 477 ГК РФ по-разному.
Одни суды считали двухлетний срок сроком выявления недостатков, другие — сроком предъявления требований. Именно это противоречие и стало предметом конституционной проверки.
4. Превращение срока выявления недостатков в срок предъявления иска фактически подменяет исковую давность
Анализируя дело Батраковой, КС отметил:
«Суды фактически истолковали срок, закрепленный пунктом 2 статьи 477 ГК Российской Федерации, не как срок, в пределах которого обнаружение недостатка товара свидетельствует о нарушении прав покупателя…, а как срок, в пределах которого такие требования должны быть предъявлены»
Далее Суд делает принципиальный вывод:
«По сути, суды функционально придали этому сроку значение срока исковой давности»
Рубрика «Суд судей повелевает»
Рубрика «Суд судей повелевает»