Постановление №44-П принято в заседании без проведения слушания после заслушивания сообщения судьи-докладчика К.Б. Калиновского.
Поводом к рассмотрению дела стала жалоба Н.Н. Каримова, обвиняемого по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ (умышленное причинение легкого вреда здоровью с применением оружия). Заявитель, скрывшийся от органов предварительного расследования и объявленный в межгосударственный розыск, был заочно заключен под стражу. При этом он ссылался на то, что за инкриминируемое преступление небольшой тяжести с учетом ч. 1 ст. 56 УК РФ ему в принципе не может быть назначено наказание в виде лишения свободы, а потому и избрание самой строгой меры пресечения противоречит Конституции.
Конституционный Суд прекратил производство в части проверки ч. 5 ст. 108 и ч. 4 ст. 210 УПК РФ, указав, что их конституционность уже была подтверждена Постановлением от 25 февраля 2026 г. № 9-П. Предметом рассмотрения остался п. 2 ч. 1 ст. 108 УПК РФ в той мере, в какой он допускает заключение под стражу скрывшегося обвиняемого в преступлении небольшой тяжести, за которое лишение свободы не может быть назначено.
КС напомнил, что ограничение свободы допустимо лишь в целях защиты конституционно значимых ценностей:
«ограничения права на свободу и личную неприкосновенность допустимы только по судебному решению… если они отвечают требованиям справедливости, являются соразмерными и необходимыми».
При этом оценка меры пресечения зависит не только от тяжести преступления, но и от поведения обвиняемого.
Суд подтвердил ранее сформулированную правовую позицию:
«по общему правилу не допускается заключение под стражу, если лицу не может быть назначено наказание в виде лишения свободы».
Однако одновременно подчеркнул:
«исключение из этого правила может быть оправдано… если оно обусловлено препятствующим производству по уголовному делу противоправным поведением самого подозреваемого или обвиняемого, скрывающегося от правосудия».
Далее суд подробно объяснил, почему именно уклонение от правосудия оправдывает более строгую меру процессуального принуждения.
«одной из форм поведения, препятствующего отправлению правосудия, является уклонение от следствия или от суда», а «сокрытие предполагает не просто избегание контактов с правосудием…, но совершение умышленных активных действий, направленных на то, чтобы сделать место своего нахождения неизвестным».
КС развил позицию, изложенную ранее в Постановлении № 9-П:
«скрывшемуся обвиняемому не должны создаваться… неоправданные преимущества, ставящие его в привилегированное положение», а «это поощряет уклонение от контактов с органами предварительного расследования и судом».
Этот довод суда не представляется убедительным и даже логичным, поскольку непонятно о каком преимуществе идет речь. Лицо, которое не скрывается, находится в физической доступности у правоохранительных органов не может быть лишено свободы по такому составу, а, следовательно, никакого преимущества ни у кого нет. «И эллин, и иудей», постящийся и не постящийся, скрывающийся и не скрывающийся, в одном положении: никто не может быть заключен под стражу. Не говоря уже о том, что понятие скрывающийся является правовой фикцией, за которой находятся как реально скрывающиеся, так и те, кто вообще не знает о том, что надо от чего-то скрываться. Люди в соответствии с Конституцией и натуральными правами человека свободно перемещаются в пространстве. Получился не правовой, а именно логический абсурд: ссылаясь на недопустимость неоправданных преимуществ, КС сам породил таковые для лиц, находящихся в доступе, а ведь это не их заслуга, это простая случайность.
Наверное, понимая небезупречность своих рассуждений, высший суд специально сделал оговорку, что наличие факта сокрытия еще не означает автоматического ареста:
«само по себе утверждение стороны обвинения… не освобождает суд от проверки обоснованности данного утверждения, а установление сокрытия этого лица не влечет автоматического избрания самой строгой меры пресечения».
Кроме того, суд обязан проверить наличие всех предусмотренных законом обстоятельств и возможность применения более мягкой меры.
КС обратил внимание, что действующее регулирование предусматривает механизмы защиты лица, если содержание под стражей впоследствии окажется несоразмерным.
возможен зачет срока содержания под стражей при назначении наказания;
допускается возмещение вреда при незаконном или необоснованном применении меры пресечения.
Очень сомневаюсь, что лица, которым избирались меры пресечения согласятся с тем, что указанные компенсационные механизмы эффективны и справедливы.
В завершении хочу отметить, что данное постановление является очередным, развивающим новые подходы КС к селекции дел, в соответствии с которыми жалобы передаются вовсе не для того, чтобы исправить складывающийся порядок или практику, а скорее для того, чтобы его легитимировать или дать нюансированный («шлифовочный») комментарий.