Уже многие написали, причем сделав акцент на совершенно разные правовые доводы и суждения, Определение СКЭС по т.н. делу Дорофеева.
И это того стоит. Все кто еще не приник с источнику, всячески рекомендую (прилагаю).
На мой вкус обсуждаемое определение замечательно прежде всего самой селекцией. Еще в бытность существования ВАС РФ я (да и не только я) писал, что на то и предусмотрена фильтровый механизм передачи дел, чтобы передавать на пересмотр не просто дела, где допущены ошибки или поднята какая-то интересная правовая проблема, а только тогда, когда отобранный кейс позволяет четко, ясно, однозначно продемонстрировать подход, сформировать правовую позицию. Тонкие и пограничные дела, где позиция фифти-фифти вредно передавать, поскольку они не столько дают ответы, сколько порождают вопросы или требуют в последующем многократно уточнять позицию высшего суда. Такие дела можно потом учитывать и иметь ввиду при подготовке Пленума или иных нормативно-определенных обобщений без ссылки на обстоятельства дела.
Судья Е.Е.Борисова выловила в потоке жалоб дело достойное описания в романе, где один из участников, как это писал классик, «держал свою душу в чернильной непорочности». На этом кейсе прекрасно можно продемонстрировать «что такое хорошо, и что такое плохо».
С точки зрения языка и юридической техники определение не являет собой бриллиант (есть и канцелярит, и повторы, и неточности в терминах и иные стилистические огрехи), но точно является одним из лучших примеров того, как должны формулироваться позиции ВС. Хорошее сочетание описания обстоятельство этого конкретного дела, но с выводами высокого и широкого уровня, которые позволят нижестоящим судам в похожих ситуациях (и их «на земле», увы, немало) принять правильные решения. Т.е. коллегия ВС дала судам не рыбу, но удочку.
Ниже приведу только те доводы, которые мне лично (субъективно) больше всего по душе.
1. Самое важное, что судьи ВС наконец вернулись с истокам, к сути («зри в корень»), а именно к целям и назначению судопроизводства. А то часто судьи за деревьями леса не видят, и формальные соблюдения каких-то формальных шагов и алгоритмов лишают какого-либо смысла всех этих действий. «Я дерусь, потому что я дерусь!»
2. ВС напомнил про предусмотренные законом механизмы (наказания), которые не может, а обязан пользоваться суд для того, чтобы вернуть недобросовестных участников процесса на путь здравого смысла. А их предостаточно, только никто не использует, причем, от себя замечу, самый эффективный вовсе не штраф, на котором сделал акцент ВС, а судебные расходы. Вот это рычаг, так рычаг. Любого поставит в осадное положение. При этом ВС специально (дважды, в разных частях определения) указал, что взыскивать их надо не из конкурсной массы, а из личных средств АУ, если он является виновником процессуальных злоупотреблений.
3. Коллегия судей пожалуй впервые сформулировала вывод, который у всех в голове, но, увы, не на бумаге.
Резюмируя обстоятельства рассмотрения настоящего дела о банкротстве, становится очевидным, что его проведение с определенного момента перестало быть нацеленным на соразмерное удовлетворение требований кредиторов и финансовую реабилитацию должника (абзац восемнадцатый статьи 2 Закона о
банкротстве). …а стала инструментом преследования должника одним конкурсным кредитором – обществом «Норд».
Там же судьи напомнили про соразмерность и пропорциональность избираемых средств достигаемым целям.
4. Что не менее важно ВС потребовал не только от сторон, но именно от судей осуществлять такое руководство и организацию процессом, который должен достигать поставленных целей как процедур несостоятельности, так и в целом цивилистического судопроизводства. Более того, коллегия потрудилась описать целый ряд маркеров, которые свидетельствуют о том, что есть признаки злоупотреблений. Кроме того, описали какие обстоятельства указывают на объективные /уважительные причины затягивания процедуры, а какие скорее субъективные/упречные, с которыми надо бороться.
Есть правда в определении и спорные выводы:
1. Я совершенно не увер